ПОКАЯННЫЕ МОЛИТВЕННЫЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ НА КАЖДЫЙ ДЕНЬ СЕДМИЦЫ ИНОКА ФИКАРЫ ПОДВИЗАВШЕГОСЯ ВО СВЯТОЙ ГОРЕ АФОНСКОЙ

Предисловие 1890 г.

Предлагаемые вниманию благочестивых читателей, в переводе на современную русскую речь, молитвенные размышления заимствованы из книги афонскаго инока Фикары «Вертоград Душевный». Книга эта была переведена на церковнославянский язык известным ревнителем православия в западной России архимандритом Свято-Духова Виленскаго монастыря Леонтием Карповичем и издана в Вилене в 1620 году. Сии размышления представляют, главным образом, выдержки из вдохновенных творений св. Ефрема Сирина, которому по справедливости усвоено предпочтительное наименование проповедника покаяния; но выдержки эти, очень удачно подобранныя, не всегда приводятся буквально; по местам оне дополняются собственными размышлениями благочестиваго святогорца Фикары и в целом производят то тихое, но вместе с тем и глубокое, умиляющее душу впечатление, какими отличаются только святоотеческия творения. Это поистине плач кающейся души, изливающей скорбь свою пред бесконечным милосердием Господа.

В «Вертограде Душевном» оне расположены по дням недели: плач в понедельник в вечер, плач во вторник в вечер и т. д., причем на субботу положено два размышления. Ясно, что оне назначались автором для того, чтобы приготовить и расположить душу к тому покаянному углублению в самого себя, которым обычно заканчивали св. подвижники каждый день и которое служило для них поверкою их совести за минувший день. Мы оставили то же подразделение, в той мысли, что благочестивый читатель, быть может, и сам пожелает подражать святому примеру инока Фикары и будет прочитывать сии молитвенныя размышления, по одному на каждый день, отходя ко сну и передавая себя в руки милосердия Божия.

М.Н.

РАЗМЫШЛЕНИЕ ПЕРВОЕ (Понедельник)

Приими молитву от скверных и нечестивых уст, о Владыко всех, Человеколюбче Иисусе Христе! Не погнушайся мною как недостойным, как неразумным, как уподобившимся скотам несмысленным, — не лиши Твоего утешения бедную душу мою, которая своими делами аду приблизилась! Взыщи меня — овцу заблуждшую: нет во мне ни усердия, ни уменья, чтоб исправить себя; я ослепил себя удовольствиями плотскими, и вот душа моя помрачена, мое сердце окаменело от упоения страстями… Пред Тобою, Господи, Спасе мира, исповедаю и все горе мое, мое лукавство, мое неразумие скотское и все щедроты Твои, все утешение, все то, что Ты, Человеколюбче, творил со мною по благости Твоей!

С самого раннего возраста я уже оскорблял Тебя, не радел о добродетели, прилежал всякому злу, участвовал во всяком грехе. Но Ты, о Владыко мой, Ты не смотрел на греховность мою, по Твоим неизреченным щедротам!.. Сыне Божий! Дерзновенно подъемлю поникшую долу главу мою, уповая на благодать Твою, но потом снова опускаю, воспомянув грехи мои; Твоя благодать влечет меня к жизни, а я стремительно бегу к смерти, ибо моя слабость, злой обычай мой влечет меня туда противу желания моего… Да, зол навык страстный; он вяжет мою мысль узами нерешимыми, и сии узы оказываются всегда мне приятными; злым навыком, как сетями, я, окаянный, опутываю сам себя и — радуюсь, будучи связан; погружаюсь в горький омут и услаждаюсь этим; ежечасно поновляет враг узы мои, а я тем веселюся… О, как велико коварство врага! Он не связывает меня узами, коих я не желаю, но всегда приносит для меня такие узы и сети, которые я сам с великим наслаждением приемлю от него; знает он, что мое греховное произволение сильнее меня, и приносит мне такие узы, какие я сам пожелаю. Вот о чем бы мне плакать и рыдать! Вот в чем мой стыд и поношение. Я скован моими же похотениями, я мог бы разбить сии оковы в одно мгновение и освободиться от вceх сетей, но сам того не хочу; меня одолела слабость моя, меня поработили себе навыки страстные… И вот что еще особенно гибельно для меня, вот о чем мне должно плакать, стыдом покрываясь: я действую заодно со врагом моим; он вяжет меня, а я умерщвляю себя страстями, которые доставляют ему радость; я мог бы разбить его оковы, но не хочу; мог бы избежать его сетей, но не желаю.

Есть ли что-нибудь горестнее сего, достойнее слез и рыданий? Может ли быть что-нибудь более постыдное? Нет! Я уверен, что не может быть большего позора, как исполнять желания врага своего.

Так, в окаянстве моем, я не хочу познать уз моих; я тщательно прикрываю их каждую минуту от посторонних глаз внешним образом благоговения, но совесть моя, несмотря на то, обличает меня, обличает всегда: почто (говорит она) не трезвишься, окаянный? Или не ведаешь, что уже при дверех страшный День Судный? Восстани и укрепись, расторгни свои узы: для тебя есть еще сила, могущая тебя вязать и разрешать! Так всегда обличает меня святая совесть; но я сам не хочу расстаться с моими сетями и оковами; я каждый день плачу и рыдаю о том, но остаюсь связанным теми же самыми страстями…

О окаянный и страстный! Я нимало не забочусь о благом преуспеянии в моей жизни, нимало не страшусь смерти, опутанный сетями. Моя наружность принимает вид благоговения в присутствии других, но душа остается скованною непристойными помыслами; по внешности я тщательно стараюсь казаться благоговейным, а по душе — я мерзок в очах Божиих: лицемерно подслащаю речь мою, когда говорю с людьми, а сам исполнен горести и лукавого произволения… Что мне делать в день Суда Божия, когда Бог откроет вся тайная на Судищи Страшном? Великий страх оковывает часто мое грешное сердце: я чувствую, что затянут узами неисчетных беззаконий моих; я знаю, что там ожидает меня мука вечная, если здесь не умолю со слезами моего Судию… Вот почему припадаю к стопам Твоим, Владыко! Не удержи щедрот Твоих во гневе Своем, Господи! Ты Сам ожидаешь моего обращения. Ты не желаешь видеть никого во огне неугасающем, ибо Ты всем человекам хощешь спастися в жизнь вечную; дерзая на человеколюбие Твое, умоляю Тебя, Иисусе Христе, Сыне Божий, призри на меня и помилуй меня! Изведи из темницы беззаконий душу мою, да воссияет светлый луч Твой в моем помышлении — прежде, чем отойду на будущий Суд Страшный, когда уже невозможно будет покаяние во грехах… Страх объемлет меня, окаянного и многонемощного, или лучше сказать — нечестивца: как я пойду туда, не готовый и совершенно обнаженный от всякой добродетели! Страх и трепет связуют меня, когда вижу, сколь я ленив к доброму, как обуреваюсь грешными помыслами, когда вижу, что повинуюсь бесам, которые обольщают меня сластьми на погибель… Я уподобился купцу ленивому и нерадивому, который с каждым днем теряет свой капитал и проценты; так и я, страстный, сам себя лишаю небесных благ среди многих искушений, влекущих меня на зло… Я сам чувствую, как враги окрадывают меня ежечасно, и вопреки желанию моему вовлекаюсь в постыдные помыслы, которые ненавижу… Ужасаюсь при мысли о моем злом произволении, при мысли о том, в чем оно погрешает безрассудно, страшусь, когда помышляю о моем ежедневном раскаянии, которое не имеет под собою твердого основания — в воздержании, ибо не допускает до сего враг души моей: каждый день полагаю я основание, и снова своими же руками разрушаю труды свои. Нет, еще не положило доброго начала мое доброе покаяние, еще не видно конца моему злому нерадению! Я все еще работаю желаниям врага моего, усердно исполняя все, что он ни захочет… О, кто даст главе моей воду неиссякаемую и очам моим источник слез? Пусть бы ручьем текли сии слезы, и я всегда плакал бы пред Всещедрым Богом, дабы послал Он благодать Свою исторгнуть грешника из пучины морской, увлекающей ежечасно блудную душу мою бурными волнами греховными! Усилились злые хотения мои, они стали язвами неисцельными… Блудница оная стала вдруг целомудренною, объятая страхом Суда Божия; она возненавидела скверный грех, воспоминая будущее осуждение вечное и нестерпимые муки. А я, несчастный, молясь ежедневно противу страстей греховных, не отвращаюсь от них, но все еще остаюсь в моем злом обычае и надеюсь покаяться впоследствии… И суетным обещанием такого покаяния всегда сам себя обманываю: всегда говорю, что каюсь, но на деле никогда не каюсь; на словах только каюсь со тщанием, а на деле далек от покаяния; а если еще при этом благополучно течет жизнь моя, то и вовсе забываю бренность естества моего, забываю, что грешу сознательно, и еще более погружаюсь в бездну греховную… Исав не обрел места покаянию, потому что с наглым намерением совершил грех, а не по увлечению согрешил: он и Бога не устыдился, и родителей огорчил не по заблуждению, а сознательно, и притом, что родители наставляли его во всем добром. Не обрел места покаянию и Иуда предатель, потому что согрешил, пребывая с Самим Господом, и знал, что делал, ибо имел и опыт благодати Божией… (Мф. 26, 47–50).

Итак, чего ожидать мне, окаянному, от грехов моих, сознательно мною соделанных? И если лишь помысливший злое уже уподобляется соделавшему грех, то как же я буду давать отчет в безчисленном множестве грехопадений моих? Хам, только помысливший о позоре отца, был отвержен; единомысленники Корея, еще не предпринявшие ничего худого, были поглощены землею; также погибли огнем небесным воины, посланные взять пророка Илию (4 Цар. 1, 9-12); Саул, едва сложился в помысле к идолослужению, уже был отвержен; Ахитофел, не делавший, но лишь давший совет на зло, умер во грехе своем (2 Цар. 17, 1-23); не велик был, по нашему суждению человеческому, и проступок сыновей Аароновых, однако же они поплатились за него смертию (Лев. 10, 1–2); наконец, и Сапфира, пренебрегшая покаянием, не нашла времени для покаяния (Деян. 5,1-11). Рассматриваю дела мои и внимаю моему произволению, жду решения правды Божией и заранее признаю праведным[1] мое осуждение. Зачем я обольщаюсь напрасно своею безукоризненною внешностью? Ведь я чужд всякой действительной добродетели и всегда творю противное пред очами Самого Всевидящего Бога? Справедливо осуждены фарисеи, обличаемые Самим Спасителем, Который называет их внешность полною лицемерия и лукавства. И со мною часто случается то же самое: я недоволен, когда обличает меня совесть моя, жестокими кажутся мне ее обличения. Да, горька истина тому, кто старается укрыться от нее.

Итак, откину мою благовидную внешность — и видны будут черви мои, сниму личину раскрашенную — и увидят люди во гробе труп разлагающийся, познают цену наших деяний— и видно будет им подобие фарисейское… А если что и сокроется здесь от взоров людских, то все искусится[2] огнем на Суде, по слову Апостола. Подай мне руку помощи, Господи, подай руку на земле валяющемуся! Хотел бы я встать, да не могу: бремя греховное давит меня, злой навык удерживает меня… Вижу, что нахожусь среди мрака, среди тьмы непроглядной: я простираю руку и — будто разбитый параличом — в одно и то же время и благодушествую, и печалюсь; молюсь об освобождении и унываю от поста; доброе произволение у меня есть, но все отчего-то спотыкаюсь; люблю я выстаивать долгие службы церковные, но не забочусь о благоугождении Богу. Как я дерзну просить оставления прежних моих грехов, не оставляя прежнего образа жизни моей? Как совлеку с себя ветхого человека тлеющего, не отложив прежде прельщающих меня похотей? Увы мне! Как я вынесу обличение законопреступных дел моих и помышлений?

Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей, и по множеству щедрот Твоих… (Пс. 50, 1) — уста недостойные вопиют к Тебе, Владыко, сердце нечистое, душа, грехами себя осквернившая! Услыши меня ради благости Твоей, не отрини моления моего, ибо Ты не отвергаешь молитвы истинно кающихся… Но мое покаяние нечисто, непостоянно: я час каюсь, а потом целые дни прогневляю Тебя… Укрепи мое сердце страхом Твоим, утверди мою душу на камени покаяния, да победит благость Твоя сущую во мне злобу; да победит свет благодати Твоей сущую во мне тьму. Склонись на молитву мою, Преблагий Господи, не ради правды моей — ибо нет во мне ничего доброго, но ради Твоих же щедрот, ради Твоей же многой и неизреченной благости! Укрепи мои члены, грехом расслабленные, просвети мое сердце, злым похотением омраченное… Сам не допускай меня до деяний греховных, дабы не низвергнул меня совсем супостат. Не отвержи мене от лица Твоего… (Пс. 50, 13), да не услышу от Тебя: «Аминь глаголю тебе — Я не ведаю тебя!»[3]

Спаси, Господи, от смерти душу скорбящую, Ты, имущий власть живота и смерти! Ты Сам сказал: просите, и дастся вам. Очисти же меня, Господи, от всякого греха прежде конца, даруй мне, Человеколюбче, в течение всей остальной недолгой жизни моей проливать от сердца слезы к очищению душевных скверн моих, дабы возмог я хотя немного здесь расплатиться по многочисленным рукописаниям грехов моих, а там спастись под покровом всесильной десницы Твоей, когда вострепещет всякая душа от страшной славы Твоей.

Ей, Владыко Господи! Сыне Божий Единородный! Услыши и приими моление грешного и недостойного раба Своего: я грешен паче всякого человека, спаси же меня — туне, даром, одною благодатию Твоею! Ибо Ты — Бог милостивый и человеколюбивый, и Тебе воссылаем славу и благодарение, и поклонение, купно со Безначальным Твоим Отцом, и Пресвятым и Благим и Животворящим Твоим Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

РАЗМЫШЛЕНИЕ ВТОРОЕ (Вторник)

Увы мне! В каком позорном состоянии я нахожусь! В каком стыде низлежу! Мое внутреннее нисколько не соответствует моей благовидной внешности; я беседую о безстрастии, а ум мой день и ночь занят страстными помыслами; веду речь о чистоте, а сам помышляю о непотребстве… Увы мне, увы мне!.. Какое истязание ожидает меня на Суде? Да, поистине сказать: я только прикрыл себя внешним образом благочестия, а о внутренней силе его и не помышляю… С каким же лицом дерзаю я приступать ко Господу Богу, ведающему все тайны сердца моего, будучи повинен толиким злым? Предстоя на молитве, я боюсь и трепещу, дабы не сошел с неба огнь и не попалил меня, как некогда он попалил в пустыне принесших огнь чуждый: и изыде огнь от Господа, и пояде я… (Лев. 10, 2). Чего же ожидать мне, обремененному безмерною тяжестию грехов моих?.. Окаменело сердце мое, извратилось мое доброе намерение, помрачилась совесть моя, я уподобился псу, возвращающемуся на свою блевотину. Нет у меня более дерзновения к Испытующему сердца и утробы, нет у меня и одного помысла чистого, нет у меня ни одной слезы в час молитвы… Если когда и воздохну из глубины души, сухо остается мое лицо, покрытое стыдом греховным; ударяю ли себя в перси — они жилище страстей, рабочая храмина помыслов злых… Слава Тебе, Едине Долготерпеливе; слава Тебе, Едине Блаже; слава Тебе, Благодетелю душ и телес наших. О сколь велики щедроты Твои на нас, грешных, Господи!.. Не отвергни же меня с теми, которые только устами взывают к Тебе: Господи, Господи! — но не творят воли Твоей; не отрини меня ради молитв Пресвятой Владычицы нашей Богородицы, ради молитв всех благоугодивших пред Тобою!.. Тебе известны, Господи, все страсти, во мне сокровенные, Ты знаешь все язвы души моей: изцели мя, Господи, и изцелею… (Иер. 17, 14). Ибо если Ты не созиждешь дома душевного, то всуе трудятся зиждущии! Прииди, когда я уготовляю себя на брань со страстями моими, но едва они приближаются ко мне, как злая хитрость врага моего, змия, расслабляет сластолюбием мои силы душевные, и хотя никто тогда не понуждает меня, однако же меня увлекают страсти как своего пленника… Я хочу спасти объятого пламенем, но самый запах огня влечет юность мою в тот же греховный огонь; я спешу спасти утопающего, но по неопытности сам утопаю вместе с ним; я подаю советы воздержания больному, а сам пребываю в слепоте; хочу быть врачом страстных недугов, и, будучи сам страстен, бываю пленником страстей…

Просвети же, Господи, очи сердца моего, дабы познал я множество страстей моих. Да распрострется надо мною покров благодати Твоей, Владыко! Да просветит она мой помраченный ум, да вселит она в моем неразумии разумение Божественное, яко не изнеможет у Бога всяк глагол (Лк. 1, 37). Ты, Господи, и море непроходимое некогда соделал удобопроходным для народа Твоего; Ты и из крепкой скалы источил им воду, когда они возжаждали; Ты же един, по благости Своей, спас человека, впадшего в разбойники (Лк. 10, 30–37). Умилосердись и надо мною, Господи, ради великой благости Твоей: и я впал в разбой, и я связан узами злого произволения; нет никого, кто бы мог исцелить болезнь мою душевную, кроме Тебя, Господи, ведающего глубину сердца моего. Сколько раз я, окаянный, полагал себе строгие правила, созидал стены между мною и грехом беззаконным, противовоюющими мне супостатами, и сколько раз мой помысл преступал сии правила и преграды распадались, ибо и самые правила мои не имели твердого основания в страхе Божием, и стены сии не были основоположены на искреннем покаянии. Кто не восплачется о мне?.. Ради малого наслаждения забыл я об огне неугасающем, — и вознерадел о вечном Царствии Божием, страстям поработил я, окаянный, высокое достоинство души моей, — скотен бых и не могу (не смею) воззрети к Милосердому Господу; был я некогда украшен преизобильными дарами, а теперь возлюбил нищету страстей, стал чужд добродетелей, удалился подобно блудному сыну во страну злобы далекую, и вот я — еле жив, едва имею малый остаток жизни… Оплакивайте, преподобные и праведные, меня, во грехах и страстях зачатого; оплакивайте, подвижники воздержания, меня, чревоугодника и сластолюбца; оплакивайте, Богом помилованные и в благоразумии пожившие, меня, помилованного и паки Бога прогневавшего; оплакивайте, возлюбившие доброе и возненавидевшие лукавое, меня, возлюбившего лукавое и возненавидевшего доброе; оплакивайте, добродетельное житие провождающие, меня, по внешности добродетельного, а по делам страстного и нерадивого; оплакивайте, Божии угодники, меня, человекоугодника; оплакивайте, стяжавшие совершенную любовь к Богу и ближнему, меня, на словах любящего, а на деле далеко от любви отстоящего; оплакивайте, стяжавшие терпение и в терпении плод добродетелей являющие, меня, нетерпеливого и безплодного; оплакивайте, вы, непостыдно к Богу приступающие, оплакивайте меня, не имеющего дерзновения от стыда и на высоту небесную воззрети; оплакивайте, вы, стяжавшие кротость, меня, чуждого сей добродетели; оплакивайте, милостивые, меня, жестокосердого; оплакивайте, смиренномудрые, меня, высокомерного и гордого; оплакивайте, вы, нестяжание апостольское являющие, меня, до безумия к земным вещам пристрастившегося и сим пристрастием угнетаемого; оплакивайте, верные и постоянные сердцем своим ко Господу, меня, двоедушного, непостоянного, боязливого и непотребного; оплакивайте, плач возлюбившие и смех возненавидевшие, меня, смех возлюбившего и плач возненавидевшего; оплакивайте, всегда грядущий по смерти суд во уме содержащие, меня, утверждающего, что помню сие, но в забвении всегда противное сему творящего; оплакивайте, наследники Царствия Небесного, меня, наследника геенны огненной!

Святии Божии! Молитесь о душе страстьми обуреваемого — помогите мне, чем можете, ибо я знаю, что если вы помолитесь Человеколюбцу Богу, то все будет прощено нам, по множеству благости Его, и как Сам Бог человеколюбив, так и вы, умоляемые мною, грешным, не презрите молитвы грешника, ибо сам я не имею дерзновения по множеству грехов моих, — ваше дело, святии Божии, молиться за грешных, а Божие дело — миловать отчаянных. Молитесь же, святии Божии, Царю за пленника, молитесь Пастырю за овча, молитесь Самой Жизни за мертвеца, да ниспошлет Он Свою благодать и утвердит постоянство смиренной души моей… К щедротам благости Твоей припадаю, Владыко всех: приими молитву грешного, услади душу, горечью греха томимую; напой жаждущего от источника жизни и наставь меня на путь Твой; введи меня во врата Царствия, как Владыка — Своего раба, да буду свободен от рабства страстям постыдным, ибо сердце мое опутано ими, как веригами железными… Молитвами святых Твоих да предварят меня щедроты Твои, пока не увлечен я во ад вместе с делающими беззаконие: тогда-то откроется все тайно и явно соделанное мною!.. Увы мне! Какой стыд обымет меня, когда увидят меня осужденным те, которые теперь считают меня праведным; оставил я, окаянный, делание духовное и весь поработился страстям! Горе тебе, душа моя! Зачем у тебя умное солнце затмевается мглою страстей? Почто жизнь побеждается смертию? Отчего сия мгла не исчезает при появлении лучей света? Зачем мы тление предпочитаем нетлению? Чего ради, душа моя, мы смешиваем себя с землею чрез служение страстям? Осквернили мы одежду боготканную, соделали ее негодною для царской вечери брачной, добровольно предали себя грехам, поработили себя врагу нашей жизни… Что скажешь ты Судии в день оный, страшный и ужасный? Можешь ли сказать: «Я алкал ради Тебя и жаждою томился», или: «Возлюбил Тебя всею душою моею»? Учитель наш и Господь постоянно взывает не обинуяся: кто облечен властию — приими узду послушания Евангелию, кто находится под игом рабства — приими равноправие пред законом Моим, кто пребывает в нищете — получи богатство некрадомое. Почто возлюбил ты не свободу, а утеснение? Что выжидаешь времени, а не доброго помысла? Зачем избираешь себе друга лукавого (диавола), а не желанное спасение? Отчего не содействуешь естественным порывам своей души к доброму, пока есть время?! Поспеши же, пока и ум и тело не пришли в совершенное изнеможение, пока не перешло к другим твое доброе, пока открыт для тебя дар благодатный и не подлежит сомнению, а благодать касается самой глубины твоего сердца, пока есть у тебя слезы — проповедники смерти, — поспеши мужественно противостать страстям, с Божией помощью, во всеоружии Божием, противоборствуй Голиафу, дабы не предупредил тебя какой-либо разбойник, дабы не предвосхитил входа убийца, дабы не затворил пред тобою двери Царствия Божия кто-либо из тех, которые силятся войти в оное и силою восхищают оное… Убоимся же и будем всячески остерегаться, чтобы нам не оказаться лжецами в обетах наших; ибо, если Бог, призываемый во свидетели, утверждает обещание, данное человеку, то тем более опасно оказаться преступниками тех обетов, которые даны нами Самому Богу, и явиться повинными не только в иных прегрешениях, но и в самой лжи, тем более, что нет для нас второго рождения и возврата в прежнее состояние. Бесполезно миновать торжище и потом искать потребное для купли; поздно мириться с соперником при конце пути и чувствовать потерю тогда, когда при исходе из сей жизни потерянное уже невозвратимо, когда заключаются роковые двери для каждого из поживших… Как мытарь, воздыхаю, как блудный сын, взываю к Тебе, Человеколюбче Христе, Спасе мира, Свете истинный! Подкрепи мою душу, изнемогшую и расслабленную пьянством страстей, исцели ее язвы, исправь совращение моего ума, омой Своею честною Кровию мою душу, очерненную грехами! Ныне время благоприятно, ныне день спасения; по множеству милости Твоей обрати меня, Едине Человеколюбче, избави меня от всякой поблажки сластолюбию, чтобы вконец не попалила меня пещь страстная, — погаси ее росою Твоей милости! Горе мне, грешнику! Ты даровал мне просвещение разума, а я отметаю его, — горе мне! Постоянно я изнемогал и изнемогаю, и всегда посещает меня благодать Твоя и исцеляет, а я вместо благодарности каждый час отвергал и отвергаю дарование исцелений ее! И сколь многими дарами наделял Ты меня, грешного, Владыко Господи, да и всегда, и ныне ниспосылаешь их, а я, окаянный, все еще остаюсь сознательно неблагодарным Тебе!.. Я постоянно вкушаю сладость благодати Твоей, всегда просвещаюсь ею, часто она поддерживает меня, и в то же время я постоянно отвращаюсь от нее и снова обращаюсь к прежней горечи моей греховной. Ты, Всеблагий, напоминаешь мне о смерти и вечном мучении; Ты влечешь меня всегда к жизни, дабы мне спастись, а я все остаюсь в злом устроении моем, и потому я безответен буду там!.. Я стучусь в двери Твоего милосердия, Господи, да отверзутся они для меня; я не перестаю умолять, да получу просимое; я дерзновенно, неотступно ищу помилования. Буди долготерпелив ко мне, Владыко мой; избави меня от обладающих мною грехов, и, получив здравие души, восстану я с одра тлетворного греха. Освободи меня от всякого пристрастия злого прежде, нежели постигнет меня кончина, дабы обрел я благодать пред Тобою в час смерти и разлучения души с телом, ибо … во аде же кто исповестся Тебе? (Пс. 6, 6), Убели одеяние мое, грехом оскверненное, прежде, нежели придет ко мне страшное повеление и застанет меня неготовым и постыженным. Избави душу мою, сокрушенную от уст львиных, и спаси ее Твоею благодатию и щедротами, молитвами Пречистой Владычицы нашей Богородицы и всех святых Твоих, ибо Ты благословен во веки веков. Аминь.

РАЗМЫШЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ (Среда)

Любовь[4] побуждает меня обращаться к Богу с молитвою, а недостоинство мое повелевает мне молчать; болезни понуждают меня говорить, а грехи полагают молчание на уста; болезнует душа моя, и очи мои ищут слез. Душа моя! Ты согрешила, покайся, ибо вот — дни наши проходят, как тень; скоро тебе, душа моя, предстоит пройти места страшные, исполненные ужасов, не отлагай же со дня на день своего обращения ко Господу! Подумай, душа моя, размысли в умилении сердца, сколько благ получила ты от Бога и не сохранила их! Помысли о всем, что ты соделала греховного в жизни своей, а Бог все долготерпел тебе, дабы не была ты предана тьме кромешной на Страшном Судище Христове! Увы мне, грешному!.. Я осквернил и доселе оскверняю чистоту сердца моего по немощи моей; мое нерадение, моя леность, своеволие сердца моего покрыли меня стыдом, а злое похотение, как полновластный господин, повелевает мною: и я тотчас же исполняю его волю со страхом, как дитя; оно прельщает меня, а я тому радуюсь… Увы мне, Господи! Твоя благодать всегда влечет меня к жизни, а я предпочитаю смерть; Ты желаешь и все направляешь к тому, чтобы я был равночестный Ангелам, а я своею злобою все более и более унижаю себя! Умножились грехи мои, Господи, и постоянно умножаются, и не видно конца их множеству, и кто был бы в состоянии оплакать меня или умолить Бога за меня?.. Ты Сам, о Спасе мой, преклоняемый Твоею же благодатию, воззри с милосердием на меня, отчаянного! И как я стал бы умолять Тебя, Владыко мой, когда уста мои полны слов непотребных? Как я буду воспевать Тебя, когда совесть моя грехами осквернена? Как возлюблю Тебя, будучи порабощен страстями? Как может обитать во мне истина Твоя, когда я опозорил себя ложью? Или как я стал бы призывать Тебя в молитвах моих: ведь я не сохранил Твоих заповедей!..

Несмотря на то, что я познал истину, все же я дерзок, раздражителен, всех обижаю и ссорюсь из-за малости, я завистлив и жесток к живущим со мною, питаю себя злыми помыслами, бываю немилосерд к нищим, гневаюсь, противоречу, спорю, я упрям, ленив, люблю роскошь в одежде, и доныне еще очень много во мне нечистых помыслов, вспышек самолюбия, чревоугодия, сластолюбия, тщеславия, гордыни, зложелательства, пересудов, тайноядения, преслушания, любопрения, поношения ближних; я — ничто, а думаю о себе много; сам всегда лгу, а на лжецов негодую; сам оскверняю свой храм телесный блудными помыслами, а на блудников произношу строгое осуждение; постоянно осуждаю согрешающих, а между тем сам исполнен прегрешений; я осуждаю вора и ругателя, будучи сам не лучше их; я выступаю с достоинством чистоты и невинности, а сам — весь в нечистоте греховной; в церкви и трапезе хочу занимать первое место, тогда как сам достоин оплевания. Когда я вижу монахинь, я превозношусь пред ними; когда вижу иноков, величаюсь; я стараюсь казаться приятным для женщин и благочестивым для богатых, возношусь пред своими, выказываю себя рассудительным и благоразумным, а пред людьми благоразумными— совершенным мудрецом; с благочестивыми обхожусь, как опытный в познании, а неразумных презираю, как безсловесных скотов; похулят ли меня — я пылаю мщением; окажут ли мне почесть и уважение — я презираю своих подчиненных; когда требуют от меня справедливого, я завожу тяжбу; кто говорит мне правду, того я почитаю за врага; а если меня обличают, я гневаюсь; когда обходятся со мною неласково, я обижаюсь; достойного предпочесть не хочу, a caм, будучи недостоин, ищу почести; сам трудиться не хочу, а если кто не хочет услужить мне, на того я гневаюсь; я не хочу идти с труждающимися на дело общее, а если кто не поможет мне самому, того злословлю и называю гордецом; если брат находится в нужде, то я не хочу и знать его, а если он в добром здравии, то понуждаю его послужить мне; я ненавижу немощного, а когда сам бываю немощен, требую к себе любви от других; высшими я пренебрегаю, а низших презираю… Если мне случится удержать себя от неразумного пожелания, то я тщеславлюсь сим; если преуспеваю в подвиге нощного бдения, впадаю в сети непокорности и прекословия; если воздержусь от пищи, утопаю в кичливости и высокомерии; если сдержу себя на молитве, побеждаюсь гневом и раздражительностью… И в какой бы добродетели я ни стяжал преуспеяние, всегда превозношусь пред моими братиями. Презрел я все мирские удовольствия, а суетного пожелания их не оставляю… По наружности я смиренномудр, а в душе высокомерен; считаюсь человеком нестяжательным, а на деле ум мой недугует любостяжанием. И к чему распространяться? По видимости я отрекся от мира, а на деле имею мудрование мирское. Не говорю уже о неосмысленном выполнении церковных песнопений, о самовольном промедлении, о пустословии в собрании братии, о блуждании помыслов, о суетных воспоминаниях, лицемерных беседах, алчности к подаркам, об участии в чужих грехах и погибельном соперничестве.

Вот — моя жизнь, вот зло, которым я погубляю свое спасение, а гордость моя и тщеславие не попускают мне видеть язвы мои, дабы уврачевать себя. Вот — мои доблестные подвиги! Вот каким множеством грехов враг ополчается на меня, и, обличаемый в толиких беззакониях, я, окаянный, домогаюсь прославиться святостью и, пребывая в грехах, хочу, чтобы меня почитали за праведника; одно у меня на все это оправдание — что меня диавол опутал, но и Адам не получил пользы от такого оправдания. Знаю я, что он же научил и Каина убить брата, но ведь и Каин не избежал грозного приговора. И что мне делать, если посетит меня Господь? Нет у меня никакого оправдания в моем нерадении, боюсь, не принадлежу ли я к числу тех «сосудов гнева» (Рим. 9, 22), упоминаемых Апостолом Павлом, которые подвергнутся одной участи с диаволом и которых за их нерадение о спасении Бог предаст в страсти безчестия, — страшусь, чтобы и мне не подвергнуться такой же участи. Господи! Мне грешному положил еси покаяние, мене недостойного спасти хотя: оживотвори, Жизнодавче, умерщвленную грехами душу мою, умягчи окаменение сердечное, просвети ослепление окаянного моего сердца и даруй ми источник умиления, Ты, источивший нам жизнь из живоносных ребр Твоих! Кто не воздохнул бы, кто нe стал бы оплакивать мое мнимое отречение от мира? Я еще не успел как должно отречься, а уже побежден гордостию; не успел вкусить постнического подвига, а уже опутан тщеславием; не увидел еще и преддверия подвижнической жизни, а уже мечтаю о том, что составляет внутреннее делание духовной жизни великих подвижников. Я еще не имею опытного знания добродетели, а уже берусь руководить брата; сам еще не достиг познания истины, а уже других предостерегаю от гордости… Все даровал тебе Всеблагий Бог, душа моя: и разум, и смысл, и познание, и рассуждение — познай же, что для тебя полезно; как осмеливаешься давать советы ближнему, когда сама ты омрачена грехом? Уврачуй прежде себя, душа моя, если же не успела ты сего сделать, то оплакивай свою слепоту: ведь нет для тебя никакого извинения в твоем нерадении.

Опомнись, бодрствуй, душа моя, воздохни, прослезись, облегчи воздержанием и постом тяжкое бремя беззаконий твоих! Боже Всевышний, Едине имеющий власть живота и смерти! Яви на мне грешном, в оный грозный час страшного Твоего Пришествия многие щедроты Твои, дабы там, на Страшном Судище Твоем, не быть мне с укоризною и великим стыдом пред Ангелами и Архангелами, пророками и апостолами, патриархами и мучениками, преподобными и всеми праведными. Лучше накажи меня, Спасе мой, здесь, где я предаюсь греховным наслаждениям, — накажи, как милосердый и чадолюбивый отец, а там прости мне, как Всемилостивый Бог, ибо Ты Един безгрешен. Всякий грех соделан мною, окаянным, всех превзошел я распутством и повинен муке вечной, а если бы и пожелал покаяться, то нет у меня слез. Горе мне! Какими очами я, презренный и грешный ленивец, буду взирать на оный Престол Твой, на котором воссядешь Ты, Господи, и обличишь все содеянное мною! Знаю я, что Ты — мой Судия грозный, знаю, что Ты приидешь во славе Божества Твоего и обличишь все сокровенное; блудно иждих все житие мое, окаянный… постоянно валялся я в тине страстей. — Един Ты, Создатель мой, ведаешь все тайные мои грехопадения и темное облако грехов моих! Никто еще не был таким жилищем греха, как я; никто еще так не прогневал благость Твою, Владыко мой, как я, следуя греховным влечениям. Но поелику Ты — пучина благости, иссуши мрачные пучины беззаконий моих. Ты, милости бездна, потопи же бездну грехов моих и не воздай мне заслуженное по делам моим; не осуди меня в пламень гееннский, ибо кто претерпит гнев Твой на нас грешных, Господи? Кто устоит противу прещения Твоего? Огнь наш не угаснет, и червь не скончается… Убойся, душа моя, грядущего прещения; отряси тяжкий сон нерадения и дремоту лютой беспечности! Конец близок, Суд при дверех: что-то встретит нас по разлучении с жизнью, о душа моя! Приидите на помощь мне, преподобные и праведные, все добрым подвигом подвизавшиеся, и оплакивайте меня, как мертвеца, или же пожалейте обо мне, хотя и живом, но почти уже умершем, ибо я исполнен стыда и не имею дерзновения пред Богом по множеству грехов моих, в полном сознании мною соделанных. Излейте на меня милосердие свое, как на пленника, как на покрытого ранами и гноем смердящим; смилуйтесь надо мною как Милостивого Бога и Спаса нашего таинники и умолите Его, дабы Сам Он обратил меня на путь покаяния туне (без всяких заслуг моих), дабы не явился я недостойным помилования в страшный час Пришествия Его, и да не услышу страшный оный приговор: «Иди от Меня, делатель беззакония, сказываю тебе — Я не ведаю тебя!»

О Свете истинный, Благословенный Сыне Благословенного Отца, Образ Ипостаси Его, седяй одесную величествия Его, Сыне Божий непостижимый, Христе, Боже неиспытуемый, похвала и радость всех ищущих Тебя, утешение и веселие любящих Тебя, жизнь моя, Свете мой, Христе мой! Умоляю Тебя, не презри меня, презренного, не отрини меня, мерзостного, не остави меня, осужденного, ибо много величается враг мой, когда я прихожу в отчаяние среди окружающей меня отовсюду греховной мглы; он тому только и радуется, когда видит меня в плену отчаяния…

Посрами же его надежды, явив на мне Твое милосердие, исторгни меня из его челюстей и покрой меня от умышлений его лукавых и от всякого злого действия его, какое бы он ни воздвигал противу меня. Просвети меня, да познаю козни самого супостата моего — добра ненавистника, ибо он без числа распростирает сети впереди меня: всякие соблазны, препятствия, любостяжание, высокое положение в свете, удовольствия плоти, продолжительность настоящей жизни, в подвиге поста — робость, в молитве — леность, при псалмопении — сон и телесный покой; и насколько он прилагает тщания к моей погибели, настолько я, окаянный, предаюсь лености и нерадению, и чем более он расставляет мне сетей, тем более я делаюсь безпечным…

Слушай, душа моя, позаботься о совести, отнюдь не смотри на чужие погрешности, но лучше всегда оплакивай свои преступления; не обращай внимания на сучец, сущий в очеси брата твоего и ближнего, но почаще взирай на свое бревно… Позаботься, поспеши, примирись со Христом, Который за тебя плотию распялся, ибо если бы мы себя рассуждали[5], то не были бы осуждены там, где произносится Суд строгий навеки!.. Пощади меня, Господи, ради милосердия Твоего, спаси меня ради единой благости Твоей, молитвами Пречистыя Владычицы нашей Богородицы и всех святых Твоих, ибо Ты благословен во веки веков. Аминь.

РАЗМЫШЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ (Четверг)

Вот снова припадаю к стопам Владыки моего, снова прошу, умоляю, поклоняюсь и взываю со страхом, ибо знаю, что лучше для провинившегося раба не укрываться от своего господина и оставаться близ него. Услыши, о Владыко, плач мой, приими молитвы, мною, грешным, приносимые; излей на меня, окаянного, хотя малую каплю Твоего милосердия и просвети душу мою благодатию Твоею, дабы иметь мне хотя малый успех в исправлении самого себя; ибо если Твоя благодать не просветит души моей, то я не в состоянии буду познать пристрастие и нерадение, гнездящиеся в сердце моем.

Горе мне! Возобладавший мною грех предал меня, нашел во мне обильную пажить для себя и каждый час убивает, попирает и погружает меня в глубину зла; я, окаянный, не перестаю прогневлять Бога, но страшусь огня оного неугасающего, но трепещу мук нескончаемых, ибо грех, обратившийся в злой навык, увлекает меня в совершенную погибель. Я обличаю самого себя, я не перестаю давать обещания исправиться и все-таки остаюсь во грехах: я смотрю — и не вижу; я каюсь — и в самом покаянии погрешаю, ибо не углубляюсь в различение дел; я — раб греха и делаю злое, хотя и не желаю сего; я — воин, поставленный под власть греха, я подчиняюсь ему, и хотя мог бы убежать от сего господина, но служу ему по злому обычаю, который царствует во мне. Радея о страстях, я несу оброки плоти; я знаю, что растление во мне усиливается, и едва оно подает мне знак, я подчиняюсь ему, как раб; хочу будто бежать, но, как пес на железной цепи, опять возвращаюсь к своему повелителю. Я ненавижу грех, отвращаюсь от беззакония, но все же остаюсь в рабстве у страстей; я побеждаюсь, окаянный, сластию против воли: я служу естеству по необходимости, а оно, подкупленное злым произволением, источает на меня грех. Кипят во мне страсти вопреки уму, они срастворились с плотию и не терпят разлучения. Я силюсь переменить свое злое произволение, но предшествовавший навык никак не дает мне успеть в этом. Понуждаю себя, бедный, освободить душу от долгов, но злой заимодавец тут же вводит меня в еще большие долги. Он и не упоминает об уплате, он щедро дает еще и еще, и даже вовсе не желает брать обратно, желая только рабства моего, — дает и не взыскивает долга, дабы обогащался я страстями. Я хочу отдать ему старый долг, а он прибавляет новый. Если же делаю хотя малое себе понуждение вопреки влечению страстей, он, чтобы низложить меня, прилагает новые страсти и, видя, что постоянное пребывание в долгу заставляет меня как бы поневоле быть грешным, вводит в мое сердце новые пожелания, а дабы я не исповедовался, тщится, чтобы я забыл свои страсти.

Я делаюсь участником в чужих грехах и, занятый ими, забываю свои; одерживаюсь новыми страстями и снова оказываюсь в долгу; я спешу к ним как к друзьям, а они, давая мне в долг, опять обходятся со мною как властелины, и я, который незадолго пред тем старался отвязаться от них, делаюсь их закрепощенным рабом; я спешу разорвать их узы и запутываюсь в новых тенетах, спешу освободиться от этой воинской повинности страстям, но, получив от них столько даров, оказываюсь невольно их покорным слугою… О, как далеко простирается надо мною власть греховных страстей! О, как велико господство злоковарного и льстивого змия! Как обычно, он и торгуется, и задаток дает, только бы продать ум самому греху. Он убеждает меня угождать плоти под тем предлогом, что она нужна для служения душе, и вот — я уже побежден сластолюбием к невоздержанию, а оно склоняет меня к неумеренному сну, и я лишаюсь вовсе услуги тела для души. Когда я молюсь, он внушает мне мысль о каком-нибудь ничтожном удовольствии, и этой мыслью, как медною цепью, держит мой слабый ум, а когда он порывается бежать от нее, враг не ослабляет привязи. Так грех сторожит мой ум и запирает от меня двери познания. Зорко наблюдает он за умом, чтобы тот не пришел как-нибудь в согласие с волею Божией и не возбранил продать плоть; для сего он советует пропускать без внимания множество перепутанных помыслов и заверяет, что на суде и речи не будет о такой малости, что невозможно даже и опознаться[6] в сих помыслах и что все они будут преданы забвению. Но я вижу мысленным взором моим своего обличителя и знаю, что мне угрожает вечное мучение. Вот чем удерживает меня, вот чем вяжет, продает и покупает меня грех; вот чем обольщает он меня, льстит мне и подчиняет себе, как и Апостол сказал, что человек плотян, продан под грех. Грех, обитающий в плоти моей, властвует над умом, связует душу чрез то, что дает жизнь плоти, и плотию побеждает душу. И если бы я захотел ослабить плоть, грех сею самою плотию побеждает меня; он связывает душу мою, как овцу на заклание, как птицу поднебесную, как сильного богатыря; он плотию же обсекает у нее руки и ноги, и я уже не могу ни бежать, ни помочь себе. Увы мне! Я уже мертвец, хотя и живу еще; я слепец, хотя и гляжу глазами; я сделался псом, хотя я и человек; со мною, разумным творением, страсти мои обходятся как с неразумным скотом!..

Пожалей же себя, душа моя! Поспеши, пока ты не осуждена еще, сделай усилие над собою, пока ты не разлучена с телом, чтобы не остаться нам за дверьми вместе с юродивыми девами, где для смертных невозможно увидеть жизнь или помыслить об оправдании; где нет борьбы, за которую достается или жизнь, или смерть, и где нет плоти, ради которой постыжается враг, побеждаемый ее немощью. Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей, и по множеству щедрот Твоих… (Пс. 50, 1), ибо если Ты помилуешь меня, я тотчас освобожусь при помощи Твоей от этой жалкой привязанности к страстям; если помилуешь меня, жажду быть послушным Твоей благости. Если сотворишь по множеству благости Твоей, то избавишь меня от греха; если излиешь на меня благость Свою, то спасусь; верую, что все сие возможно Тебе, и не отчаиваюсь в своем спасении. Знаю, что множество щедрот Твоих превосходит множество грехов моих; знаю, что Ты миловал и милуешь всех, обращающихся к Тебе всем сердцем своим. Исповедую, что и я много раз пользовался благодатию Твоею, но после отвергал ее и грешил, как не грешил никто другой. Но Ты, Воскреситель мертвых, воскреси и меня, грехом умерщвленного! Ты, Исцелитель слепых, просвети помраченные очи сердца моего! Ты, избавивший Адама от уст змиевых, извлеки меня из тины беззаконий моих, ведь и я — Твоя овца, но по своим хотениям злым сделался пищею львов… Псом я стал по грехам моим, но я буду сыном, когда благодать Твоя исцелит меня; отвержен я, как прокаженный, но лишь только Ты восхощешь, я очищуся… Знаю я, что сознательно грешил я; но имею за себя молитвенниками святых Твоих. Знаю, что превосхожу всякую меру грехами своими, но и благость Твоя непреодолима. Ты, давший преимущество мытарю, окажи сию милость и мне, хотя я, сознаюсь, делал еще больше худого. Ты, Господи, помиловал Закхея, как достойного, а меня помилуй, хотя и недостойного. Волком был Павел, некогда гонитель овец стада Твоего, — зверем лютым был он, когда терпел агнцев Твоих, но и он соделался добрым пастырем по благодати Твоей, и он стал усердно пасти овец Твоих… Знаю, что он по неведению грешил и как неведавшии сподобился прощения грехов и великой благодати; но Ты, Господи, осуждая мой грех, соделанный мною в ведении, помилуй меня по преизбыточествующей благодати Твоей…

Увы мне, увы мне! Стыжусь тех, которые теперь уважают меня, боюсь, чтобы не быть постыженным пред ними там за сокровенные грехи мои. Стыжусь родителей моих, чтобы они со временем не осудили меня, обещавшего жить не по-мирскому. Хочу уподобиться одной вдове, которая долго безпокоила судию и все же достигла цели своей; хочу уподобиться пред Тобою, Преблагим Владыкой моим, я, дерзновенный, — неотвязному другу, чтобы обратил Ты душу мою, плененную грехами: тот просил хлеба для утоления голода, а я прошу душевного утешения; он просил плотской пищи, а я прошу пробуждения души. Святой и Всеблагий Боже! Услыши глас мой и слезный плач мой: обрати меня, дабы принес я плоды покаяния, ороси иссохшую совесть мою, обнови меня, обветшавшего греховными страстями, чтобы освободиться мне от рабства их. Приятно вздохнуть мне воздухом свободы и в радости и веселии прославить благость Твою. Знаешь Ты, Владыко мой, что я дерзаю вещать сие пред Тобою от горестного изнурения души моей; ибо знаю я, грешный, что Милосерд Ты, Господи, и хощешь, чтобы я изменился; Ты только ждешь плода моего произволения; Ты готов помиловать меня, но ожидаешь моего доброго расположения, ибо, милуя, хочешь Ты научить меня добру и, прощая, желаешь соделать меня причастником Царствия Твоего. Горе безчувствию моему, горе моему окаянству!

О, грубая, оземленившаяся душа! О, развращенное сердце! О, уста, исполненные горечи, и гортань — гроб отверстый! Почто не помнишь ты, душа моя, неизбежный путь разлучения твоего? Почему не готовишься в этот путь-дорогу? Зачем без жалости к себе готовишь свою погибель? Из-за чего навлекаешь на себя осуждение вечных мучений? Что ты делаешь, душа моя, живя как несмысленное животное?.. Увы мне! Как это я вместо света избираю тьму? Как это вместо жизни предпочитаю смерть? Как удовольствие, которое сегодня у меня есть, а завтра не будет, я ставлю выше вечных и неизреченных благ?.. Увы мне! Как это я вместо солнцезрачной оной ризы соглашаюсь надеть на себя одежду мрачную и темную? Как мрачное адское жилище я предпочитаю Царству Небесному? Увы мне, грешному! Я добровольно, сознательно уязвляю и гублю сам себя!.. Приди же наконец в себя, о душа моя! Убойся Бога, угождай Ему во всех добродетелях, дабы не восприять от Него сугубо за свои согрешения! Возлюби своего Господа, иди по пути Его заповедей с мужеством! Пойми, душа моя, что сей век подобен поприщу, и змий крепкий силится над всеми одержать победу. И одними он низлагается и попирается, других сам низлагает и предает поруганию; одни бывают побеждаемы прелестию его, другие, вступая с ним в борьбу, получают венец; одни чрез горечь его получают наслаждение вечного блаженства, другие чрез сладость его обретают горечь вечного мучения. Одни крайним нестяжанием и безпристрастием к тленным вещам легко побеждают его, а других, за их прилепление к земному, легко побеждает он. Для любящих Бога всею душою его нападение ничего не значит, а для любящих мир оно трудно и нестерпимо.

Пойми же, душа моя окаянная, что радости века сего, его наслаждения и утехи полны печалей и горестей, а скорби, лишения и злострадания готовят неизреченную радость и вечную жизнь. Обратись же, душа моя, восприими подвиг в безмолвии раз навсегда, чтобы, когда настанет час смерти и разлучения, ты не оказалась неготовою. Подумай, душа моя, ведь тебя призывает Сам Бог, а ты живешь так нерадиво: из-за чего же и доколе ты будешь скорбеть и воздыхать, о душа моя! Ведь ты свободна!..

РАЗМЫШЛЕНИЕ ПЯТОЕ (Пятница)

Душа скорбная приходит к Тебе, Святый Владыко; она со слезами жалуется Тебе на врага-губителя и со смирением припадает к стопам Твоим, умоляя Тебя защитить ее от супостата, который не дает ей покоя. Она дерзновенно притекает к Тебе: услыши ее скоро и, прибегающую к Тебе с любовию, посети милосердием. Если Ты отринешь ее в скорби, то она погибнет; если замедлишь услышать ея тугу сердечную, она в ничто обратится. Но если, по щедротам Твоим, посетишь ее, она оживет; если призришь на нее благосердым оком Твоим, она спасется; если услышишь вопль ее, она получит силу… Не презри ее, чтобы не возомнил враг, что Ты дал ей письмо разводное и отослал от Себя прочь; забудь мои досаждения, которыми я оскорблял благодать Твою, о Всемилостивый Владыко мой! Не сотвори со мною по делам моим, но даруй мне, грешному, хотя малое время для истинного покаяния, о Всеблагий Человеколюбче! От юности моей благодать Твоя терпела многое множество беззаконий моих; да потерпит и ныне мое отступление, раздражение, наглость…

Знаю, Господи, Самим Собою клялся Ты, что не хочешь смерти грешника, но по щедротам Твоим желаешь паче спасти его от грехов, какие он творит… И благость Твоя, Владыко Душелюбче, всегда преизобилует милосердием и щедротами: она милует и спасает любящих Тебя, она часто посещает и мое сердце, и когда находит в нем тишину, то входит в него и обитает в нем; а если находит его нечистым, тотчас удаляется от него; но щедроты Твои снова понуждают ее прийти, посетить меня, недостойного; а я, окаянный, все так же непостоянен и изменчив, изменчив по собственному произволению, а не по естеству. Я — всегда слаб, всегда ленив, всегда завистлив и лукав; по нерадению я не обращаю внимания на свой ум, а враг пользуется сим и всевает в него злые помыслы, представляет ему блудные дела… Он услаждает мой ум и оскверняет душу, и я часто снова оказываюсь повинным в прежних моих беззакониях и валяюсь, как в болоте, в скверных помыслах.

Приходит благодать Твоя к сердцу моему, находит там зловоние скверных помыслов и тотчас же отвращается, не находя себе открытого входа и не имея возможности войти и вселиться в меня, как было бы желательно ей. Однако же она все-таки уязвляет сердце мое дивною сладостию, дабы я восчувствовал, что вот — она посетила меня и не нашла себе входа, дабы, по крайней мере, усладившись ею, я стал искать ее… И я знаю, что побуждаемая Твоим милосердием, чтобы помиловать меня, она не удаляется от меня навсегда! О, сколь велики благодать и человеколюбие Божие! Как Он желает и побуждает всех людей, чтобы спаслись!.. Пощади, Господи, непотребного раба Твоего; пощади, Милосердый Спасе, создание Твое; если Ты, Господи, не образумишь меня, окаянного, если Ты не дашь мне просвещения сердечного, то я, по ожесточению моему, не смогу сам увидеть свою безпечность и расслабление. Неустанно стужает мне злобный враг мой, постоянно он угнетает меня; а потому и я денно-нощно вопию к Твоей благости: избавь меня от сетей его, — он ежечасно возобновляет противу меня козни свои, ежечасно тревожит душу мою блудными помыслами и вожделением наслаждений. Сила Твоя, о Христе мой, запретившая некогда волнам морским, да запретит и ему, да исчезнет он от меня, непотребного раба Твоего, ведь он тщится овладеть моими помыслами, чтобы отвлечь их от сладости и доброго поучения во святых Твоих заповедях. Ниспошли, о Владыко мой, благодать Твою вскоре, да отженет она от раба Твоего змия великого со всеми скверными и лукавыми его помыслами, потому что язвы от стрел его уже загноились на сердце моем, а я, страстный, всячески стараюсь прикрыть их от людей. Горе мне! Всеблагий Врач не требует с меня платы за исцеление, но леность моя не позволяет мне идти к Нему. Он Сам приходит уврачевать меня и застает меня в то время, когда я вкушаю пищу, вредящую язвам моим… Он уговаривает меня бросить эту пищу, но сладость ее льстит моему сердцу; я и вкушаю, и каюсь в том, но такое раскаяние мое не есть покаяние истинное!..

О Ты, всех исцелений Податель и всяких щедрот Отец! Ты — Един даруешь всегда даяния благая просящим у Тебя[7]. Я и сам часто на себе видел опыт бесчисленных исцелений и даяний благих, которые Ты ниспосылаешь мне изо дня в день… Беспредельна благодать исцелений Твоих, Владыко мой! Всякому приходящему она подает цельбу, и мои язвы часто исцеляются Твоими щедротами, но по нерадению моему они снова начинают гноиться… Вот почему я дерзновенно умоляю благость Твою, Христе Боже незлобиве, да снидет на меня обычно благодать Твоя, да соберет она мои рассеянные помыслы, да исцелит снова мои сокровенные язвы…

Долготерпеливый, всегда исцеляющий благодатию и щедротами, Ты исцеляешь по милосердию Своему частые недуги моей души грешной, но я не мог отплатить Тебе, Владыко мой, за Твои цельбы, ибо сии цельбы и дары благости Твоей чем могут быть оценены? Ни земля, ни небо не могут быть ценою, достойною Твоего врачевства и Твоих дарований, и сии создания рук Твоих ничтожны пред Тобою, но Ты подаешь блага Свои за слезы. Ты даруешь их всем и каждому — за горький плач о грехах!.. О слезы! Как велика ваша сила! Даруй, Господи, мне, недостойному рабу Твоему, всегда иметь слезы, даруй мне просвещение и крепость, да просветится сердце мое чистою молитвою, да будет оно источать непрестанно потоки слезные со умилением, чтобы малыми слезами моими загладилось пространное рукописание грехов моих, дабы малым плачем моим был угашен великий огонь, мне уготованный… Я знаю, что если здесь буду плакать, то там избавлюсь огня вечного и неугасимого… Вот, отовсюду собираю я помыслы мои, но никак еще не освободился от действия на меня духов злых, которые будут задерживать меня на воздушном пути за сии помыслы; еще не познал я всей тяжести множества грехов моих, все еще не освободился я от осуждения геенны огненной; то, что влечет меня в сию геенну, еще приносит плоды во мне, и дела ее живут в моем сердце, погружая меня в оную, — они приносят плоды в плоти моей!

Долго ли мне, окаянному, упиваться без вина и жить в таком нерадении? Горе мне! Тайный голос звучит в ушах моих: «Тебе предстоит мука!» Знаю я, Господи, что тяжки пред Тобою грехи мои, сознаю и то, что, помилованный Тобою, я прогневляю Тебя и ежечасно раздражаю долготерпение Твое; пред глазами у меня — зло мое, незабвенно и то, что Ты все долготерпишь мне по великой благости Твоей. Даруй же мне, Господи, врачевство обращения, дабы исцелиться мне от сокровенных язв моих. Сподоби меня вступить во святой подвиг воздержания, даруй мне в сердечном сокрушении проводить все дни жизни моей. Просвети омраченные очи ума моего и не допусти взору души моей помрачиться от лести вражией. Укрепи меня, чтобы хотя одну седмицу с успехом потрудиться в винограднике Твоем, ибо оскудело время жизни моей, оно прошло в суете и срамных помыслах, — настал единонадесятый час жития моего суетного! Управь же, Господи, ладию купли моей и даруй мне, плохому купцу, разумение, как вести куплю свою, пока есть еще у меня время. Ибо вот — близок конец плаванию ладии моей, настала лютая зима, и пора выходить на берег: «Иди, показывай, ленивец, все, что приобрел ты куплею за лето жизни твоей». И час смертный страшит меня, окаянного, ибо вот пред очами моими час разлучения, и я крайне убоялся, увидев нищету свою… Вместо того, чтобы радоваться, я еще более устрашился, ибо не соделал деяний, достойных полученной от Бога благодати!.. Страшно, поистине страшно, душа моя, приближение смерти, — страшно оно людям страстным, грешным, слабым, которые не заботятся жить непорочно в сем суетном мире… Делатели и совершенные подвижники радуются в час разлучения, имея у себя пред очами великий труд подвижничества своего, своих бдений, постов, поклонов, молитв, слез и вретищ; ликуют души их, ибо призываются они из тела своего войти в покой. Но велика печаль для грешника в час разлучения с жизнью сею, когда видит он пред очами у себя только нерадение, невоздержание, слабость, пристрастие к стяжанию многих вещей; и не позволяют ему ничего сказать в свое оправдание, ибо беспощадно смерть делает свое дело… О, какое раскаяние объемлет тогда сердце человека, не радевшего здесь о своем спасении! Какие пытки для души его! Увы мне, увы мне, о душа моя! Что ты нерадишь о жизни своей? Что так легкомысленно проводишь дни свои? Внезапно придет к тебе приказ идти туда, — что же будешь делать там, пред судилищем страшного Судии, когда ты столь нерадиво пребываешь здесь? Как это враг окрадывает тебя, а ты не разумеешь сего, о несчастная! Как это враг похищает у тебя небесное богатство, а ты и не знаешь о том, о неразумная!

Помилуй меня, долготерпеливый Спасе мой; даруй мне, Сыне Божий, безгрешный Христе, непрестанное размышление о будущей жизни, чтобы никогда ничего не иметь мне в сердце моем, кроме сего поучения; чтобы всегда исполняя Твои хотения, при содействии мне, грешному, от благодати Твоей, с любовию шествовать путем святых велений Твоих, дабы совершить добрую куплю на сребро, которое Ты Сам вручил мне, о Царь мой Небесный! И как я предстану, многонемощный, пред Страшное Судище Твое? Как я, нетерпеливый и лишенный добрых плодов, окажусь среди совершенных, принесших Тебе здесь плоды праведности? По какому образу жизни признают меня, когда святые узнают друг друга в Чертогах Небесных по делам своим? Преподобные и праведные обрящутся в Чертогах, а грешные и нечестивые — в огне геенны… О, душа моя неразумная! О, душа моя безчувственная! Ты всегда ненавидишь собственную жизнь свою! Долго ли тобою будут руководить земные попечения? Долго ли будет увлекать тебя гибельный навык лукавых помыслов? Или ты не понимаешь, что лукавые помыслы окружают тебя, подобно облаку темному, чтобы ты не имела времени свободного обратиться к Богу? И ты полагаешь в своем нерадении, что замедлит прийти Небесный Жених… Нет! Подобно молнии будет Пришествие Его! Бодрствуй, о душа моя, в час брани, с умилением и слезами умилостивляй Бога, взывай к Нему с болезнию сердечною, и Он не умедлит послать тебе на помощь доброго Ангела и избавит тебя от самого нападения и смущения вражия. Очисти же, Господи, меня, грешного, и прости мне грехи мои, обрати меня, пока не пришло страшное повеление и не застало меня неготовым и постыженным, молитвами Пречистыя нашея Богородицы и всех святых Твоих, ибо Ты благословен во веки веков. Аминь.

РАЗМЫШЛЕНИЕ ШЕСТОЕ (Суббота)

Вот и теперь, в сей самый день, с лицом постыженным и долу поникшим дерзаю вещать к Тебе, Владыко Ангелов и Создатель всего мира. А между тем ведь я только земля и пепел, поношение человеков и уничижение людей, я — воистину только червь, а не человек, — весь покрытый позором, полный скорби и уныния! Как подниму взоры ко благости Твоей, о Владыко! С каким расположением сердца? С какою совестию? Как осмелюсь я подвигнуть свой нечистый и оскверненный язык? С чего начну мою исповедь? — Выше меры оскорбил я, окаянный, имя Твое; хуже блудного сына жил я блудно; я осквернил в себе образ Твой и соделал его непотребным, я не послушал гласа повелений Твоих… Каких грехов прощения буду прежде просить, окаянный: тех ли, которые совершал я сознательно и которые не заслуживают прощения, или тех, которыми я преступил святыя заповеди Твои, или же тех, в которых я соглашался со злыми помыслами? Ведаю, Господи, что по множеству душевных скверн моих и по нечистоте моей я недостоин именоваться святым именем Твоим, не могу стать на молитву пред Тобою, не могу воззреть и видеть высоту небесную, ибо я сам отверз двери непотребным похотениям, я сам поработил себя необузданным и безчинным порывам страстей, осквернил страстями бедную душу свою, поглощен был блатом[8] горьких наслаждений чувственных и злым произволением очернил одеяние души моей. Весь ум мой наполнен бесовскими помыслами; всеми делами, словами и помышлениями своими я преогорчил и доныне преогорчеваю благость Твою, а врага своего, который ведет брань противу меня, я привлекаю к себе и угождаю ему…

Совесть моя обличает ум мой; стыдом покрываю лицо свое в моем собственном сознании; осуждаю сам себя прежде ожидающего меня суда праведного; есть обличитель у меня — это мое собственное невоздержание, ибо я постоянно погрязаю в тине чревоугодия; есть свидетель противу меня — это злонравное житие мое, ибо я всегда омрачаю себя чувственными утехами; есть посрамляющий меня — это нагота души моей, ибо я, непрестанно погружаясь в зловоние страстей, непрестанно оскверняю себя гнусными помыслами… С самого детства я соделался сосудом тлетворного греха, да и теперь, ежечасно слыша о суде и воздаянии, не имею желания, окаянный, воспротивиться плотским похотениям, воюющим на душу мою, но постоянно согрешаю вполне сознательно, страстный; постоянно поддаюсь самообольщению, делаюсь пленником греха и покрываюсь позором; а потому и бываю нищ и лишен образа Твоего и пуст благодати Твоей, Господи!

Увы мне, Господи! Худо воспользовался я долготерпением Твоим. Увы мне, многие годы оскорблял я Духа Твоего Святого! Увы мне, время жизни моей протекло во всякой суете!.. Но Ты, Господи, не обличи меня во гневе Твоем и ненавистных срамных дел моих не выставляй на всемирное позорище пред всеми Ангелами и человеками, к моему стыду и осуждению вечному, хотя я и вполне достоин всякого стыда и осуждения! Как буду я оплакивать ослепление души своей? Как буду оплакивать погибельное неведение себя самого и свою жестокую безчувственность? Как я оплачу страстное и нераскаянное произволение свое?

Вот подвижники упокоеваются, утешаемые Духом Святым; а я смущаюсь, размышляя о нищете своей, которая происходит от моего же нерадения; вот веселятся они, ибо Дух Божий открывает им неведомые тайны, а я стыдом покрываюся, ибо чужд стал всякой добродетели; вот радуются они, взирая на уготованное им сокровище воздаяния, а я горько плачу, ибо приложился скотам несмысленным и уподобился им…. Наг стал я, окаянный, по лености своей, ибо совсем отстал от молитвенного бдения. Призри на меня, Владыко, милостию с высоты святыя Твоея! Воззри на неисправимость души моей страстной и имиже Сам веси судьбами помилуй и исправь меня. Как бы предстоя святому престолу славы Твоей, как бы касаясь Пречистых ног Твоих, так умоляю Тебя и в умилении прошу с сокрушенным сердцем: помилуй меня, Милостиве, помилуй создание Твое, обрати меня туне благодатию Твоею! Знаю, что Ты все можешь, и нет ничего невозможного для Тебя; не ожидай растленного моего произволения, ибо нет у меня усердия, чтобы исправить себя! Восплачь о мне, всякое естество видимое и невидимое, восплачь о мне, состарившемся во грехах и страстях! Плачьте о мне, который, кажется, быть может, целомудренным, а внутренне всегда услаждается нечистыми помыслами! О, душа моя окаянная! Близко твое разлучение от тела, зачем ты ищешь утешения в том, что ныне же, может быть, придется оставить и чего потом уже никогда не увидишь? Подумай, что и как ты соделала? С кем ты растратила время делания и приобретения? Кого ты возвеселила своим подвигом, чтобы вышел он во сретение тебе, когда настанет час исхода твоего из тела? Кому ты угодила на жизненном поприще, чтобы потом почить от трудов под кровом его? Ради кого ты трудилась или понуждала себя в час бдения молитвенного, дабы встретить его с радостию? Какого друга стяжала ты, чтобы он поддержал тебя? На чьем поле работала ты, и кто будет платить тебе за труд?

Опомнись, окаянная душа моя, чтобы не встретить тебе в час кончины печаль и воздыхание, чтобы потом не плакаться без надежды во веки веков! Все тогда припомнится тебе, и ты во слезах и горьких рыданиях скажешь сама себе: «Ведь все сие ежечасно тревожило совесть мою, а я не заботилась о своем спасении!» Виждь, о Владыко Христе, Спасителю, источники слез моих, виждь сокрушенные воздыхания недостойной души моей, — да приидет на мя велия милость Твоя, прежде чем постигнет меня повеление Твое грозное и застанет меня неготовым и постыженным! Пошли мне крепость паче слабой силы моей, да обращуся к Тебе и поживу в преподобии, по святой воле Твоей! Освяти сердце мое, соделавшееся вертепом и жилищем бесов, да святится во мне страшное и пресвятое имя Твое!

Было время, когда не было меня на земле, и благоугодно было Тебе, Владыко мой, по многим щедротам Твоим создать меня во чреве матери моей, и, родившись по Твоей милости, я сподобился быть сосудом благодати Твоей; и даровал Ты мне просвещение разума духовного; а я, гордый и грешный, отвергся и ныне отвергаюсь даров благодати Твоей; какого же после сего прощения заслуживаю я, окаянный? Нет! Я недостоин, Господи, и прощения просить себе, ибо нет у меня истинного покаяния; много раз я давал обещание покаяться и делался лжецом; много раз Ты миловал меня, а я отвращался от Тебя; много раз Ты принимал меня, а я развращался; много раз Ты восставлял меня, а я снова падал самоохотно! Посему сам себе выношу я приговор и признаю, что достоин я всякого наказания и мучения.

Сколько раз я преисполнялся утешением благодати Твоей, Человеколюбче, и сиял радостию, и снова всегда прогневлял Тебя! Сколько раз была на мне благодать Твоя, и Ты насыщал меня, алчущего, и прохлаждал жажду мою! Сколько раз просвещал Ты омраченный ум мой и собирал мои помыслы, прелестию вражией расточенные! Сколько раз восполнял Ты нищету мою, очищал меня от гнилости душевной, а я постоянно пренебрегаю благодатию Твоей! Весь прихожу в трепет, помышляя о сем, весь погружаюсь в глубину недоумения — ищу и не нахожу достаточного оправдания, окаянный! Сколько раз, о Владыко мой, благодать Твоя была для меня путем жизни, и просвещением, и радостию несказанною; сколько раз была она в сердце раба Твоего мудростию и силою, красотою неизреченною, высотою и славою, пищею слаще меда во устах раба Твоего! Как я перечислю все дары благодати Твоей, Господи, какие получил я, жалкий, но обращал и обращаю их в ничто своим нерадением! Повинен я за сие мукам бесчисленным, ибо Ты преисполнял меня, грешного, дарами без числа, а я, окаянный, воздаю Тебе лишь тем, что противно Тебе!

Но Ты, Господи, по естеству имущий пучину долготерпения и бездну милосердия, не дозволяй посечь меня, как бесплодную смоковницу, не спеши пожать меня, на поле жизни еще не созревшего; не восхищай меня, неготового, не бери меня, не возжегшего еще светильника, не зови еще не имеющего у себя брачного одеяния; но помилуй меня, как Благий и Человеколюбивый, дай мне еще …и се лето… (Лк. 13, 8) на покаяние и пред Страшным неподкупным Судилищем Твоим не поставь душу мою обнаженною, как жалкое позорище безславия; но человеколюбно умилосердись, Господи, надо мною, нищим душою, обнаженным, жалким, немощным, нерадивым, нечистым, блудным, ленивым, ослепленным, утопающим во грехах, постыженным и не имущим дерзновения, безответным пред Тобою, осужденным и достойным всякой муки и томления.

Если праведный едва спасается, то где окажусь я, нечестивый и грешный? Если узок и тесен путь, вводящий в жизнь, то как я, сластолюбивый и страстный, получу спасение? Если и достойные многими скорбями достигают наследия Царствия Небесного, то где будет жребий для меня, живущего без трудов и печалей и всегда ищущего одного лишь покоя? Увы мне, душа моя страстная! Так скоро проходит наша жизнь, так кратка она, так быстро течет время, приближающее к смерти! Как будешь отвечать ты, согрешая в сознании? Как мы с тобою снесем обличения? Какой страх овладеет нами, когда услышим оный грозный и плача исполненный приговор: …Не вем вас (Мф. 25, 12). Умоляю всех вас, святии Божии, молитесь за меня, грешного и ничтожного; пролейте ваши молитвы за меня к Богу Всещедрому; да обратит Он душу мою, страстями безчестия ко ад у приблизившуюся; да воссияет в ней святою благодатию Своею и просветит мой омраченный ум; да буду ко благому усерден и достоин покаяния силою святых ваших молитв.

Ты, Господи, Спасителю мой, Сыне истинного Бога нашего, Ты, как Сам знаешь и как Сам хощешь, по единой благости Твоей, туне обрати меня от пребывающего во мне греха, спаси от погибели и вложи в душу мою красоту добродетели, угасив в ней огнь отчаяния. К милосердию Твоему прибегаю я, изъязвленный, Владыко мой! Приими воздыхания мои, как слезы блудницы, не погнушайся мною из-за многих струпьев моих греховных: ведь Ты Сам знаешь, Владыко, удобопреклонность ко греху естества человеческого! Воспомяни, что один Ты — чист и пречист и чужд всякой скверны; помилуй мя, Ты, по естеству благий, милосердый и милостивый, исцели слепоту мою, исправь меня, как Сам Ты знаешь, ибо одолевают меня греховные привычки, немоществую душою, и телом, и разумом, прошло время мое, исчезли в суете дни мои, настает конец моего жизненного поприща, а я все еще ленив и не в состоянии сам себя исправить; но отверзи, о Владыко мой, двери милости Твоей и не затворяй их от недостойно толкущаго[9]! Простри мне руку помощи, в пучине страстей и сластей обуреваемому, дай мне время покаяния, образуй во мне навык спасительный; ибо если Ты, Господи, чего не сделаешь, то что бы сам я ни делал, все не будет иметь силы, все легко разрушится; что бы я ни начал, все безуспешно, все остается без конца. Ты знаешь, Господи, силу врага и немощь естества нашего, доколе же будешь отвращать Лицо Свое от меня? Доколе будет возноситься враг мой на меня? Отплати ему, Господи, избави душу мою от злодейства его, ибо вот — он всегда стоит и уязвляет меня, уязвляет и смеется над безсилием моим…

Спаси меня ради милости Твоей, а не ради дел моих: ведь Ты знаешь, что эти дела — злы… Помяни щедроты Твоя, Господи, и милости Твоя, яко от века суть (Пс. 24, 6) простерты на грешных, — аще беззакония назриши… (Пс. 129, 3), я буду ничто; да не одолеют же мои злоба и лукавство милосердие Твое, и мое леностное расслабление и безумие да не одолеют неизреченное человеколюбие Твое; не причти меня к козлищам шуиим — меня, ожесточенного во грехе, страстного, недостойного милости; не осуди меня, Владыко, как раба злого и непотребного, и не погуби меня с глаголющими: Господи, Господи (Мф. 25, 11) и не творящими воли Твоей! Приими, Владыко, и услыши нечистую и недостойную мою молитву, Ты, спасающий уповающих на Тебя; не отвергающий моления грешных, подающий руку Свою поверженному на земле! Научи меня страху Твоему; дай мне слезы умиления, дай мне покаяние, ведущее ко спасению, ибо к Тебе возвожу я мысленные взоры души моей; велики щедроты Твои на всех призывающих имя Твое во истине, ибо благословен Ты во веки веков. Аминь.

РАЗМЫШЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ (Тот же день. Суббота)

Благодать Твоя дает мне дерзновение говорить, а любовь к Твоему милосердию ободряет меня. Единый Благий и Всесвятый Создатель всякого творения! Прости беззакония и грехи мне, рабу Твоему грешному и неразумному. Знаю, Господи, что превосхожу грехами всякого человека, но у меня есть и прибежище — это все препобеждающая бездна щедрот Твоих. Я верую, что Ты приемлешь и милуешь всех, притекающих к благости Твоей; я знаю, что Ты Сердцеведец и видишь сердце каждого приходящего к Тебе: покончило ли оно все расчеты с миром, и прежде чем он подойдет к дверям, Ты уже отверзаешь ему; и прежде чем припадет он к Тебе, Ты простираешь ему руку; прежде чем он прослезится, Ты уже готов утешить его щедротами Твоими, и встречаешь приходящего к Тебе от всего сердца, как купца, пришедшего со многим богатством.

Да, Ты любишь принимать покаяние, Ты желаешь видеть слезы кающихся. Ты радуешься прилежанию тех, кто подвизается ради стяжания душевной чистоты! Но поелику нельзя купить ни за какую цену исцеляющую силу благодати Твоей, и подаешь Ты ее даром, за одни лишь слезы, то дай же мне, недостойному рабу Твоему, эти слезы, дабы с просвещенным умом, с любовию и верою в сердце умолил я неизреченную благость Твою и исцелился от сокровенных язв моих! Покажи на мне самом великое милосердие Твое, о Врач Благосердый! Очисти язвы мои!.. Свободи меня от стужающих мне невидимых врагов и супостатов, да будет ведомо всем и всюду, что только одна благодать Твоя избавила меня! Владыко Господи! Наш немощный ум подобен новонасажденному дереву, которое всегда имеет нужду в орошении, — вот также и мысль наша, будучи немощна, постоянно нуждается в просвещении от благодати Твоей. Исцели меня, Господи, и я исцелюся; и хотя я, бренное создание, уклоняюсь от Тебя, но Ты Сам наполни мое сердце Твоею благодатию и милосердием Твоим.

Сердобольная мать, отвергаемая детищем своим, не презирает его, Господи, потому что побеждаема бывает материнскою любовию; и сердоболие птички изливается на птенцов ее: она ежечасно навещает их, носит им пищу и заботится о том, как бы возрастить их, ибо к тому побуждает ее врожденная любовь материнская, — вот также и Твое милосердие, Господи, побуждается от свойственной Тебе благости миловать притекающих к Тебе от всего сердца. Но ведь для неразумной твари не будет суда, а я, страстный, сознательно согрешающий, я знаю, что буду осужден за то, что не помышляю об оном страшном испытании, которому подвержен буду за каждое слово праздное, за каждое помышление неправое, за каждое вожделение злое. Не жалею я и своих малых трудов, какие при помощи Твоей же подъемлю ради спасения, — но лишь только представляется мне удовольствие, тотчас же и вдруг я забываю все: и молитву, и слезы, и пост, и бдение, и коленопреклонения, и время, данное мне на покаяние, и, как безумный, снова работаю греху… Или думаешь ты, что Бог неправосуден, о душа моя?! Или же Он хочет показать настоящую цену дел наших? Отчего находят на меня столь часто сухость сердечная и нерадение, отчего я, забывшись, делаюсь рассеян и неосторожен, тщеславен и гневлив, горделив и ленив, чревоугодлив и сластолюбив, оскверняюсь нечистыми помыслами и не имею пред очами своими ни страха Божия, ни будущего Суда Страшного?..

И вот душою прискорбною снова и снова взываю к Тебе, Владыко, принуждаемый жаловаться на лютых врагов моих. Виждь, Владыко, унижение мое и будь мне прибежищем, — запрети злодеям, которые ежечасно обступают меня с лестию, а я того и не разумею: они возбуждают во мне превозношение, а я нимало не смиряюсь; они полагают мне препятствия, дабы я не молился, ибо знают, что если я воззову со слезами к Твоей благости, то они не устоят… Увы мне, грешному! Какие у меня супостаты в горестном состоянии души моей!.. Я притекаю к Тебе, Владыке моему милосердому, долготерпеливому, Всеблагому, имущему власть на небеси и на земли… Ускори услышать меня, Господи! Отомсти за меня — ведь я только на Тебя единого и надеюся во дни и в нощи… Владыко мой! Не умедли отомстить за меня врагам моим невидимым, отними меня у врагов сих, прими под Свою защиту, дабы я победил их Твоим же заступлением и помощию, Тебя единого благословлял, Тебя единого и прославлял: да воссияет мне святая благодать Твоя в славе, да просветит она мое обезумевшее от пожеланий греховных разумение, да пленит его непостижимою и несказанною красотою славы Твоей.

Пришествие благодати Твоей, о Владыко мой, подает сладость, безмолвие, тишину, умиление; ее волнами услаждается сердце, просвещаемое Духом Святым, все земное, все гибельные страсти вдруг покидают тогда душу мою, ибо волны благодатные согревают и ум, и разумение, и сердце; Ты, Всеблагий, изливаешь ее нам, и даруешь ее каждому по мере его подвигов, и обогащаешь ею; почерпай же, о душа моя грешная, почерпай постом и бдением дары от сего источника, изливающего воды небесные, пока есть у тебя время! Волны святой благодати Твоей, Господи, и просвещения Святого Духа в душе подобны раю Царствия Небесного, полному древес плодоносных и плодов прекрасных, имеющих многоразличный вкус и доставляющий устам сладость, сердцу — веселие, очам — красоту, а обонянию— несказанное благоухание.

Счастлива душа, непоколебимо твердая в деле воздержания, ничем себя не оскверняющая, ибо в ней всечасно умножаются волны благодати Твоей, — она просвещается, утешается, веселится: ничто не утешает ее на земле, ею возобладала любовь Твоя, и утешения Небесного Чертога влекут ее к себе. Припадаю я к щедротам Твоим, Сыне Божий Единородный, да посещает и меня, грешного, во всякое время благодать Твоя, да будет она мне и просвещением, и покровом, и заступлением, и прибежищем, и укреплением, дабы я мог укрыться под крылами ее в час Страшного Суда Твоего, дабы стать мне одесную Тебя вместе с теми, которые мужественно подвизались и благоугодили Тебе, — и помилованный благодатию, спасенный милосердием, я буду славить и благословлять бесконечно всемогущую благость Твою во веки веков. Аминь.

РАЗМЫШЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ (Воскресенье)

Как бы пред страшным престолом Твоим предстоя, Господи, вижу я, осужденный, и обличение дел моих и Твой приговор праведный, отвергающий меня, грешного, от Святого Лица Твоего и осуждающий на муки нестерпимые. И как тогда я буду взывать к Тебе, так и теперь с трепетом и слезами вопию: праведен Ты, о Судия Праведнейший! И праведен Суд Твой, и не потерпел я никакой неправды от сего Суда! Добрые святейшие Ангелы! Проливайте обо мне слезы[10], ибо я сам себя не помиловал, я сам презрел милость Божию и теперь воистину праведно приемлю муки… Я сам оскорбил человеколюбивое милосердие Божие и по делам несу наказание…

Когда Господь предлагал мне милость, я, безрассудный, не хотел слушать Его, и вот совершенно справедливо Он отвращается от меня. Тогда со гневом скажут мне Ангелы: теперь уже не время покаянию, о несчастный! Теперь время воздаяния: утешение ныне уже не имеет силы, бесполезны и слезы покаянные, только слезы от мучения ныне льются потоком; не слышно здесь умиленных воздыханий обращения, а слышны одни рыдания бесконечные… Иди же, получай горькое и тяжкое воздаяние за дела свои, горя в пламени, как вещество нечистое, служи пищею геенны неугасимой и червия неусыпающего! Наслаждайся, как сын тьмы, тьмою вечною, которую ты сам возлюбил, веселись, глядя на мрачные образы демонов, за то, что ты сам отвратился от Света Присносущного! Вот там-то будет плач нескончаемый, будет болезненный скрежет зубов! Горе мне, горе мне, душа моя. Ты воззришь на Судию неподкупного, когда Архангелы будут предстоять Ему в благоговейном страхе слуг Божиих, когда люди будут стоять в трепете пред Страшным Судилищем Создателя всех, и будет тогда Суд без милости — не сотворившим здесь милости!

Что тогда скажу я в свое оправдание, душа моя, когда буду рыдать и ни в ком не найду себе защитника! Видишь свои грехи, видишь долги неоплатные, — подумай же о грядущем Суде! Пока еще есть время, воздыхай, плачь, чтобы получить прощение своих согрешений, дабы не застал тебя последний час неготового, в нераскаянности, в служении страстям! Что мне сказать тогда, душа моя, когда я буду рыдать, в отчаянии поверженный на земле, когда приидут за тобою Ангелы, и овладеет тобою страх и трепет несказанный, и будешь ты горько воздыхать, помышляя о том, что ты делала, а оправдаться в делах своих будешь не в состоянии! И увидишь ты бесчисленное множество Ангелов, и приступит к тебе несчетное множество демонов; с одной стороны человеколюбивые Ангелы Божии, с другой — человеконенавистные демоны, и будешь ты часто обращать взоры туда и сюда, и не будет никого, кто мог бы тогда защитить тебя и избавить от демонов…

Покайся же, не медли, спеши, пока не настал для тебя оный грозный час, — сбрось с себя бремя греховное! Приди в сокрушение сердечное, душа моя, брось служение страстям и постарайся проводить жизнь в покаянии, дабы не похитила тебя внезапно, как лев рыкающий, смерть безжалостная!.. Единый безгрешный, Единый многомилостивый, источник благости и милосердия! Ты всем человекам желаешь спасения; Ты не хочешь смерти согрешающих пред Тобою; Ты всех зовешь к покаянию — к Тебе припадаю, Владыко, я, раб, осуждения достойный, к Тебе простираю руки, во всем виновный, к Тебе возвожу очи и сердце мое и умоляю благость Твою, о Владыко мой: спаси меня, oкaянногo, много пред Тобою согрешившего! Я превзошел всех согрешивших пред Tобою, я опередил всех в служении своим страстям; какая же тьма ожидает меня, окаянного! Kaкой огонь уготован мне, блудному! Я преклоняю колена мои, я бью челом в землю, я проливаю слезы и рыдаю, я взываю к Тебе: Господи, Господи, помоги мне! Избавь меня от овладевших мною страстей! Не презри, Владыко, моей сокрушенной молитвы. Я простираю оскверненные грехом руки мои — не отвергни меня, обремененного страстями, призри на меня человеколюбно благоуветливым милосердием Твоим! Я осквернил себя плотоугодием, я опорочил красоту души моей, я поработил себя плотским мудрованиям, я погубил мое прежнее самовластие, я внимал советам врага моего, служил страстям, как идолам, исполнял пожелания плоти, помрачил свет ума моего и, почтенный честию сыновства от Самого Бога, уподобил себя скотам несмысленным.

И вот, овладевает мною страх, трепет и ужас, когда представляю себе посечение смертное, неприметно приближающееся ко всякому, и все же остаюсь не исправляющимся! Из глубины души взываю к Тебе, Господи, со слезами и воздыханиями припадаю: буди милостив ко мне, о Человеколюбец! В Тебе едином полагаю всю надежду мою; помоги мне избежать гнева грядущего и будущего осуждения; благоволи, да будет душа моя ожесточенная многоплодною в добродетелях, мои помыслы бесплодные истреби огнем Духа Святого. Не посеки меня, как дерево бесплодное, не предавай огню неугасимому, дабы не оказался я пищею огня, как плевелы, но, как пшеницу, возьми меня в житницу Твою, о Боже мой! Не дерзая воззреть на небо, я преклоняю колена сердца, окаянный… Приими молитву из уст нечистых, единый безгрешный Создатель мой! Ты — Царь всех Всемогущий, Ты низложил мятежного велиара, Ты избавь меня от всяких беззаконий! И Ангелы, и люди, увидев обращение мое, составят праздник во славу Твою.

Презрел я животворящие заповеди Твои, обольстился делами срамными, — не погнушайся мною, Преблагий Владыко, но избавь меня от рабства лукавого! Со страхом сердечным умоляю Тебя: Ты создал меня по благости Своей, обогатил меня дарами многими и возлюбил меня до того, что ради меня воплотился и смерть претерпел, а я не захотел помнить толикую любовь Твою, Избавитель мой, — я весь сделался рабом греховной власти, осквернив и тело, и душу. Каждый день взываю: я согрешил! А грешить все же не перестаю… И стою ныне осужденный пред Тобою, о Всеблагий! Даруй мне прощение злых дел моих, ибо Ты Бог милостивый и Человеколюбивый!..

Богородице Дево, Мати Божия, Дверь небесная и Ковчег Божий, Ты наше непостыдное спасение, спаси меня, Владычице, хотя я и не заслужил сего!

Полки Ангелов на небесах заботятся о мне, дабы враги не похитили внезапно душу мою, и не погрузился бы я в струях пламени геенского!

Законоподвижники святые Апостолы будут тогда сидеть на престолах вместе с Судиею Господом, меченосные Ангелы страшные разделят грешников от праведных, — восплачется тогда всякое дыхание, ибо не будет конца лютым мучениям!

Предупреди же все сие, о душа моя, — рыдай, как рыдала оная блудница евангельская!

Избавь меня, Спасителю мой, страшного прещения мук оных ужасных! Тебя непрестанно воспевают Серафимы, Сидящего на четверообразных Херувимах. Тебя, как Троицу во Единице, прославляют все чины небесные как слуги Твои. Ты — Свет, нерожденный Отче, Ты имеешь Сына собезначального и Духа соприсносущного, дарующего всем дыхание жизни; Ты — Щедр, и Благ, и Милосерд; молитвами мучеников, пророков, апостолов, преподобных и святителей услыши и нас, молящихся Тебе: Пренебесный Господи, слава Тебе!

Царю веков, Бессмертному, Невидимому, Премудрому Богу честь и слава во веки веков.

Аминь.

Примечания

1

Справедливым.

2

Будет испытано.

3

Мф. 25, 12.

4

У Фикары — труд, у Ефрема Сирина — любовь.

5

Помышляли о себе с осуждением.

6

Распознать, разобраться.

7

См.: Мф. 7, 11. Лк. 11, 13.

8

Блато (церк.-слав.) — болото, грязь, тина.

9

Стучащегося.

10

У Фикары здесь стоит: не проливайте слез… У Ефрема Сирина в параллельном месте: проливайте слезы.